Вино запрещено, но есть четыре «но»:
Смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино.
При соблюдении сих четырех условий
Всем здравомыслящим вино разрешено.
К чему, войдя во храм — в шатер роскошный
Твой, Внутри основывать какой-то храм иной!..
Мой дом молитвенный, укрытие Хайяма —
Шатер, увенчанный Полярною звездой.
Тобой спасаемый, напастей не боюсь,
Обогреваемый, ненастий не боюсь.
Ты обелишь меня, прощая прегрешенья,
И в Книгу Черную попасть я не боюсь.
Порою прячешься за потаенной тьмою,
Вселенной красочной являешься порою...
Ты развлекаешься кокетливой игрою:
Зажмуришься — и вновь любуешься собою.
До сердца моего свет Истины достал,
И тот, и этот мир сиянием застлал.
Скажите так: в жару, в любовной лихорадке
Я потом изошел и океаном стал.
Река твоя — отвод незнаемой реки.
Тоска твоя — исход незнаемой тоски.
Иди и глубоко такую мысль обдумай:
Рука твоя — рукав незнаемой руки.
Пройди своим путем, как свыше суждено,
В обличье нищего иль шаха, все равно.
Все — сам ты: море — сам, ныряльщик — сам, и жемчуг...
Нырни-ка в эту мысль! Давай, нащупай дно!
Ты скажешь, мир — халва? Ячменный хлеб — вкусней.
Ты скажешь, мир — парча? Дерюжный плащ — родней.
Ты Чашей Бытия считаешь мирозданье?
Я сто подобных Чаш храню в груди своей.
Чтоб зрить и прозревать, какое зренье нужно!..
От привязей земных освобожденье нужно.
Чтоб ты сумел прозреть и различить Его,
Вглядеться пристальней в Его творенье нужно.
Как грош из кошелька, однажды упадешь.
Подумай, почему ненужным стал ты, грош?
Ты дома у себя совсем забыл про Бога,
Отныне в Божий Дом дороги не найдешь.
Нелепо мудрствовать, когда стремишься к Богу,
Иль верить: идолы укажут нам дорогу.
Допустим, Каабу узрел ты наконец...
В развалинах ли суть, когда твой путь — к Чертогу.