Высказывания
загрузка...

Любовно вылепит и духом наделит...
Но вскоре талисман разбит и позабыт.
И хоть бы кто спросил у труженика Рока:
«Зачем-то созданный — за что же вдруг разбит?»

В намазе и посте аскет года проводит.
Двухлетний хмель найдя, влюбленный сумасбродит.
Но вот не ясно: Друг кому из этих рад?
Всяк заблуждается, кто свой ответ приводит.

Я видел ворона на древней башне Рея.
Он перед черепом сидел Хатема Тея,
И вот что каркал он: «Создатель! В нищете я —
Подай! А то просить хотел Хатема Тея...»

Порой, чуть высветлит развалины заря,
Встречаю ворона над черепом царя.
Сидит, на все лады покойника журя:
«Вот видишь! Ты ушел, не взяв и сухаря».

В траве о чем ручей журчит, свеча Тераза?
Подай вина! Зарок уж нарушать, так сразу.
На чанге подыграй воде, журчащей так:
«Уйду — и снова здесь не окажусь ни разу».

О, сердце! Что за страх, откуда слезный взор?
С чего глядеть на смерть, как тополь — на топор
Святая простота, гулена, будь же весел!
Там — отряхнешь с себя земных забот позор.

Божественным письмом расписан прежний мрак;
На стан возлюбленной похож был первый знак.
«Алеф» — «один» — теперь стократ выводят дети
Свой самый первый знак, везде на свете — так.

О, ты, шлифующий шагами небосвод,
О, вестник Джебраил, был дивен твой приход!
Ты стал посредником меж разумом и Богом,
Когда, слугу Творца, узрел тебя народ.

Как можешь — Господа, о, сердце, познавай,
Как тяжко б ни было, пути не прерывай.
Оковы серебра и золота сбивая, Иди!
И «ла аллах илля аллах!» взывай.

Дух мира — Истина, и зримый мир — лишь тело.
Сонм ангелов считай его глазами смело,
Стихии — кровью, свод небесный — костяком...
Единство Бытия опровергать — не дело.